В АНТАЛЬЕ 71-летний Осман Кирджа, посвятивший жизнь трёхструнной джуре — йорюкскому инструменту, на котором он начал играть ещё во время выпаса скота в горах, удостоен награды Министерства культуры и туризма «Живая человеческая сокровищница». Один из последних хранителей традиции, Кирджа своей любимой джурой бережёт культурное наследие, которое оказалось на грани забвения.
Осман Кирджа, увлёкшийся музыкой ещё в детстве, когда пас овец на крутых склонах Тавра в районе Каша, посвятил более полувека жизни йорюкской традиции, уходящей в прошлое. В детстве отец не давал ему трогать саз, опасаясь, что порвутся струны, но в 15 лет Кирджа взял в руки трёхструнную джуру на путях кочёвок и донёс наследие предков до наших дней. Тайком от отца он начал играть, когда пас животных, и превращал ритм природы в мелодии. За свой талант Кирджа также стал обладателем награды Министерства культуры и туризма «Живая человеческая сокровищница». Награду он получил из рук президента Реджепа Тайипа Эрдогана и продолжает сохранять это культурное наследие.
‘Я ДАЛ УРОКИ 200 УЧЕНИКАМ’
Мастер рассказал, что обучал игре на джуре и преподавателей музыки: «Я взял в руки эту трёхструнную в 15 лет. Тогда пастушество было обычным делом, шли кочёвки. Мы с верблюдами останавливались на всех путях кочёвок и уходили на летние пастбища. Тогда пастухи пели горловым голосом. Это переложили на эту трёхструнную. Я сам этому свидетель. Я и сейчас так играю эти горловые напевы. Это идёт от предков. До меня уже были те, кто это играл. Но на этой трёхструнной сейчас почти никто не играет. Я подготовил много преподавателей музыки, дал уроки 200 ученикам. Но поскольку они учатся по нотам, у них всё равно выходит по-своему. Разве у наших предков были ноты? Я что, учился по нотам? Ноты — это хорошо, но дети всё равно не могут сыграть так, как играю я».
‘ЭТА ТРЁХСТРУННАЯ ДАЖЕ ДО ЮЖНОЙ КОРЕИ МЕНЯ ДОНЕСЛА’
Осман Кирджа рассказал, что был вынужден пасти скот по необходимости: «Тогда у моего отца было много животных. У меня не было шанса бросить это дело. Я окончил только 5-й класс, математика у меня была очень сильная. Учитель сказал: “Отдайте этого ребёнка учиться”, я очень плакал, но меня не отдали. Тогда у старших так было. Были и хорошие, и плохие люди — всё было в их руках. Отец ничего не знал. Я попросил сына дяди: “Найди мне джуру”. Отец не давал трогать свой саз — говорил, что нет струн. Тогда струны привозили на кораблях. Потом я начал играть на джуре, когда пас животных. Слава Богу, играя на ней в горах, на кочёвках, в перевалах, мы дошли до этих мест. Эта трёхструнная даже до Южной Кореи меня донесла».
‘НАГРАДУ Я ПОЛУЧИЛ ИЗ РУК ЭРДОГАНА’
Кирджа отметил, что благодаря джуре обрёл десятки друзей: «Она подарила мне множество друзей. И от нашего уважаемого президента мы тоже получили награду. До сих пор я играл и пел для всех, кто приходил. Однажды ко мне приехали из Министерства культуры и туризма. 12 дней они наблюдали и слушали всех, кто играет на джуре в стране. Потом мне позвонили и сказали: “Ты получишь награду от президента в Анкаре”. Это была награда, присуждённая по отбору».
‘Я МНОГОЕ СДЕЛАЛ, ЧТОБЫ ЭТО НЕ ЗАБЫЛИ’
Подчеркнув, что, несмотря на возраст, продолжает ездить на концерты, Кирджа сказал: «Есть йорюкские объединения, есть кочёвки, например. Я выступал там с концертами. Нас возят по тысячам мест. Музыка — это инструмент, который звучит в пути и в горах, он очень ценен. Хотелось бы, чтобы дети снова начали играть на таких инструментах и поняли их цену. Я многое сделал, чтобы это не забыли. Я бы хотел, чтобы государство построило нам школу, а я бы учил детей. У меня шестеро детей. Младший сын играет. Он лучше меня. Я отдал ему все свои инструменты. Но он тоже не ездит на концерты. Дома играет со мной. Эта джура подарила мне тысячи друзей. У меня 5–10 коз. Я играю здесь, чтобы не забывать старинные произведения. Я уже состарился и даже во время игры устаю».
