В АНТАЛЬЕ 61-летняя Айше Тач, которая с 8 лет, научившись у матери, помогала семье зарабатывать на жизнь ковроткачеством и в 13 лет построила дом на деньги, заработанные своим трудом, теперь передает традиции ковроткачества Дёшемеалты будущим поколениям. Тач, одна из последних представительниц этого ремесла, сказала: «Я столько хлеба заработала на ковре, что хочу научить этому ремеслу, пока мои знания не иссякли».
Айше Тач, научившаяся ткать ковры в 8 лет, наблюдая за матерью в районе Дёшемеалты, с детства работает над тем, чтобы передать свое ремесло будущим поколениям. Еще в 13 лет она на деньги, заработанные за коврами, которые ткала день и ночь, построила себе дом. Не отказываясь от своих мечтаний, Тач в свои 50 с лишним лет получила водительские права и удостоилась звания «Государственный мастер». Получив документы подмастерья, мастера и мастера-преподавателя, Тач уже 4 года преподает традиционное ковроткачество в Анталийском институте созревания. За годы работы она соткала тысячи ковров, а также обучала ковроткачеству Дёшемеалты гостей из Японии и Кореи. Тач продолжает свою деятельность как одна из последних представительниц ремесла. Единственная мечта Айше Тач — привить молодежи любовь к ковроткачеству.
«КОГДА МАМА ТКАЛА КОВЕР, Я ДЕРЖАЛА ДЛЯ НЕЕ ГАЗОВУЮ ЛАМПУ»
Рассказывая, что научилась ковроткачеству у матери, Айше Тач сказала: «Когда мама ткала ковер, я держала для нее газовую лампу. С раннего возраста мне пришлось ткать ковры день и ночь. В 13 лет я ушла из школы и в этом возрасте построила себе дом. Я столько хлеба заработала на ковре. Поэтому я не хочу, чтобы это ремесло исчезло. Японцы, корейцы приезжали учиться ковроткачеству. Пока они в этом возрасте только учатся, я знала все с детства наизусть. Все бросили, и из последних ткачей осталась я».
САМА ГОТОВИТ И КРАСКУ, И НИТИ
Говоря об отличиях ковра Дёшемеалты от других ковров, Тач отметила: «Есть различия и в окрашивании, и в самом ткачестве. В зависимости от узора мы настраиваем основу, уток и нити. К какому бы рисунку мы ни приступали, подготовку делаем соответственно. Иногда про наши ковры говорят, что они “не полезные”. Мы не используем химические красители. Утром я кладу эти материалы в котел. Кипячу до второй половины дня. На следующее утро достаю и сушу. Потом снова кипячу в зольной воде, например, для зеленого и синего цветов. И краску, и нити я готовлю сама».
«ЕСЛИ ВЫЛОЖИТЬ ИХ ВСЕ РЯДОМ, ДОТЯНУЛО БЫ ДО СТАМБУЛА»
Мастер, всю жизнь посвятившая ковроткачеству, сказала: «Я никогда не считала, сколько ковров соткала. Если выложить их все рядом, наверное, хватило бы до Стамбула. Я ткала день и ночь. Иногда работала, поспав всего 1–2 часа. Думаю, я соткала тысячи ковров. У меня не было ни свадеб, ни праздников, ни другой социальной жизни. Все мое время проходило у ковра. Если приходили гости, я ткала ночью».
ДЕНЬГИ, КОТОРЫЕ ОНА ОТКЛАДЫВАЛА НА МАШИНУ, ПОТРАТИЛА НА ОПЕРАЦИЮ МАТЕРИ
Тач, которая говорит, что годами шла за своими мечтами и продолжает воплощать их в жизнь, сказала: «Я построила дом, потом говорила: теперь получу права и куплю машину. У мамы была операция на сердце. Деньги, которые я откладывала на машину, ушли туда. Среднюю школу я закончила экстерном. Мечты о машине и правах остались. В свои 50 с лишним лет я получила водительские права, и у нас появилась машина. К тому же я стала “Государственным ремесленником”. Сейчас я работаю в Анталийском институте созревания. Впервые я начала работать в 2010 году в системе народного образования. Получила документы подмастерья, мастера-преподавателя и международного мастера-преподавателя. Уже 4 года работаю здесь. Впервые у меня появилась страховка. Я никогда не занималась ничем, кроме ковроткачества. Мой муж вышел на пенсию, а я устроилась в Институт созревания. Я ему говорю: “Я заботилась о тебе 25 лет, теперь ты будешь мне готовить”».
«НАДО УЧИТЬ ДЕТЕЙ СОЗДАВАТЬ»
Подчеркивая, что хочет сохранить традицию ковроткачества, Тач сказала: «Сейчас постепенно начинают появляться люди, снова проявляющие интерес к ковроткачеству. Если учителя будут рекомендовать это детям в школах, мы сможем возродить ремесло. Я научилась делать петли и пришивать пуговицы еще в начальной школе. Детей нужно учить создавать. Ручной ковер очень ценен. Мы обучили этому делу многих иностранцев. Я хочу, чтобы после меня были те, кто продолжит. Меня спрашивают: “Где твои узоры?” А я отвечаю: “В компьютере у меня в голове”. Сотканные мной узоры останутся в архиве. На бумаге я не могу их рисовать, только на ковре. Пока мои знания не иссякли, я хочу научить ковроткачеству. Дети приходят даже из детского сада и спрашивают: “А я тоже смогу?” Если в ребенке есть это желание, он обязательно сможет».
