Текст: Хилал Солмаз
(АНТАЛЬЯ)- Показанный в конкурсной программе национального полнометражного кино 63-го Международного Антальского кинофестиваля «Золотой апельсин», фильм Рагыпа Тюрка «Камень и пух» переносит на экран историю матери, которая пытается вернуть своего ребёнка на фоне социального неравенства. Тюрк сказал: «На самом деле главная проблема — система. То, как система загоняет человека в угол и как загнанный человек оказывается втянут в преступление».
В Анталье на 63-м Международном кинофестивале «Золотой апельсин» турецкую премьеру фильма «Камень и пух» представили режиссёр Рагып Тюрк и исполнительница главной роли Мелда Тузлуджа. Они поговорили с агентством ANKA.
Фильм, рассказывающий о женщине, которая борется за то, чтобы снова забрать к себе ребёнка, поднимает темы бедности, жилищной проблемы, насилия в отношении женщин и давления бюрократии на человека.
Тюрк и Тузлуджа рассказали о том, как родилась идея фильма, о создании персонажа и о том, с чем им пришлось столкнуться во время съёмок. Вот что они ответили на наши вопросы:
«ИСТОРИЯ РОДИЛАСЬ ИЗ СОЕДИНЕНИЯ ТРЁХ РАЗНЫХ ОПЫТОВ»
— В фильме переплетаются бедность, жилищная проблема, насилие и борьба матери за ребёнка. С чего всё началось?
Рагып Тюрк: На самом деле всё сложилось из нескольких разных историй. Во время съёмок документального фильма я познакомился с женщиной, живущей в бедном районе. Она рассказала, как боролась за то, чтобы вернуть из детского дома своих двоих детей. Разговор был очень коротким, но её слова надолго остались у меня в памяти.
Позже в моём третьем короткометражном фильме я рассказал историю матери Назире. Пока Назире была в тюрьме, её мать, чтобы иметь возможность заботиться о внуке, работала в саду у состоятельной семьи, присматривала за собакой, выполняла роль сиделки. В конце фильма мать Назире умирала, и ребёнок оставался один. Я всё время думал, что же было с этим ребёнком потом. Где была его мать, что с ней случилось?
Потом я начал думать и о людях, которые выгуливают собак за деньги. Однажды я представил, что может случиться, если один из них потеряет собаку, которую выгуливает. Эти три истории со временем соединились, и так появился «Камень и пух».
«В БОРЬБЕ НАЗИРЕ Я УВИДЕЛ СЛЕДЫ СОБСТВЕННОЙ ЖИЗНИ»
— Мелда ханым, пока Назире пытается выбраться из насилия, она сталкивается с другой борьбой. Чтобы вернуть ребёнка, ей нужно преодолеть бюрократические барьеры. Как вы нашли связь с этим персонажем?
Мелда Тузлуджа: Прежде всего, я не мать. Когда сценарий впервые попал ко мне, я работала за городом. Помимо актёрской работы, я ещё и ассистент по костюмам. Из-за пандемии я какое-то время не могла сниматься и переживала период, когда у меня не было актёрской работы.
Хотя я живу в совсем других социально-экономических условиях, чем Назире, я нашла сходство между её чувствами и своей жизнью. Я тоже вела свою борьбу. Одна неприятность тянула за собой другую. Система требовала от меня чего-то, и мне нужно было под неё подстраиваться. А я хотела совсем другого.
Когда я прочитала сценарий, Назире мне очень понравилась. Но сразу согласиться я не смогла. Потому что Назире — женщина, которая идёт до конца в очень большой борьбе.
В фильме то, что мы называем системой, — это не только государство или учреждения. Семейные отношения, романтические отношения, район, в котором она живёт, люди вокруг… Всё это часть давления на Назире. Мы долго разговаривали с Рагыпом, думали над персонажем. В итоге решили вместе отправиться в это путешествие.
«УВИДЕЛ ФОТО МЕЛДЫ И СКАЗАЛ: ВОТ ОНА, ЭТО И ЕСТЬ НАЗИРЕ»
— Господин Рагып, как вы выбрали Мелду Тузлуджа на такую сложную — и физически, и эмоционально — роль, как Назире?
Рагып Тюрк: Поверьте, одним из самых сложных моментов в процессе работы над фильмом было найти актрису на роль Назире. Мы посмотрели очень много актрис. В какой-то момент даже почти потеряли надежду.
Потом один мой друг упомянул Мелду и прислал её фотографию. Как только я увидел фото, сразу сказал: «Вот она, это и есть Назире». Я это просто почувствовал.
Мы связались с Мелдой. В тот момент она работала на другой площадке. Я спросил, хочет ли она эту роль и верит ли, что справится. Она сказала мне, что сначала ей нужно войти в жизнь персонажа и понять его. Такой подход меня очень тронул.
Я увидел, что она действительно пытается почувствовать и понять Назире. Когда мы разговаривали по телефону, по сути, уже во многом нашли общий язык. Потом мы провели пробы и решили продолжать вместе.
— Мелда ханым, как для вас проходил процесс принятия этой роли?
Мелда Тузлуджа: Рагып пришёл ко мне с этим сценарием очень честно. И у него самого были риски. Он мог бы работать с более известной актрисой. В тот период я не была широко известным именем. Но он искал что-то другое.
Я тоже хотела подойти к этому сотрудничеству с такой же искренностью. Роль мне очень хотелось, но сначала я подумала, что должна понять мир Назире. Я хотела начать эту работу, по-настоящему почувствовав персонажа и установив связь с её жизнью. Так у нас и родилось хорошее партнёрство.
«МОЁ ДЕТСТВО ПРОШЛО В ТАКОМ РАЙОНЕ»
— В фильме район — это не просто место действия, а важная часть истории. Использовали ли вы при создании этого мира собственные наблюдения?
Рагып Тюрк: Моё детство прошло в похожем районе. Так что это не чужая для меня культура. Я знаю этих людей, знаю образ жизни. Я знаком с этим миром. Думаю, это тоже повлияло на то, что фильм получился близким к реальности.
— Мелда ханым, каким для вас был опыт воплощения женщины, живущей в таком районе?
Мелда Тузлуджа: Раньше я не бывала именно в таком районе. Но в студенческие годы я много времени проводила в районе Куштепе и Долапдере. Сначала я училась в Центре искусств Мюдждата Гезена, потом в Университете Билги. Так что эта среда мне была знакома.
Но район в фильме — это место, где условия были куда тяжелее. И всё же я нашла точки соприкосновения с Назире. Я тоже из большой семьи. У нас шесть сестёр. У нас много двоюродных братьев и сестёр. Проблемы, с которыми сталкиваются женщины в больших семьях, часто похожи. Я опиралась и на этот опыт.
«МЫ ПЕРЕНЕСЛИ НА ЭКРАН ЖИЗНЬ РАЙОНА ТАКОЙ, КАКАЯ ОНА ЕСТЬ»
— Где проходили съёмки фильма? Каково было работать в настоящем районе?
Рагып Тюрк: Съёмки проходили в районе Калеичи в Чаталдже. Дом состоятельной женщины из фильма тоже находился там. Только сцены в полицейском участке и тюрьме мы снимали в студии.
Жители района очень нам помогали. У Озгюра Мерича, который сыграл Селами, тоже были знакомые в районе. Благодаря их поддержке мы вошли в этот район.
На самом деле жизнь, которую вы видите в фильме, там действительно существовала. Многие люди на заднем плане — это местная молодёжь.
Например, в сцене, где Назире идёт по улице, дети дрались. Это не было запланировано. Они действительно дрались. Я сказал Мелде продолжать идти. И мы постарались снять эту жизнь, не разрушая её. Разумеется, мы получили согласие людей.
ВО ВРЕМЯ СЪЁМОК НА ПЛОЩАДКУ ПРИЕХАЛА ПОЛИЦИЯ
— Во время съёмок у вас были и неожиданные события. Что произошло?
Рагып Тюрк: Однажды на площадку приехала полиция. Оказалось, что место, где мы снимали, — это территория, где бывают и те, кто ищет исторические ценности. Кто-то пожаловался, решив, что мы якобы ищем клад под видом съёмок фильма.
Полиция приехала и остановила съёмку. Они проверили наши камеры и оборудование. В тот момент мы снимали сцену, которую потом не использовали в фильме. Получилось любопытное совпадение.
Но в целом жители района и местные учреждения очень нас поддержали. Муниципалитет Чаталджи тоже помогал.
Мелда Тузлуджа: У меня тоже есть случай, который я не могу забыть. Мы снимали сцену, где Назире выбегает из полицейского участка. Съёмка велась издалека, на большой площадке. Я бежала как можно быстрее.
Кто-то, увидев нас, видимо, не заметил камеру и сообщил в полицию. Он, наверное, подумал, что женщина убегает от кого-то, а может, что она подвергается насилию. Когда приехала полиция, мы объяснили, что снимаем фильм.
На самом деле это даже хорошо, что кто-то сообщил в полицию, увидев убегающую женщину.
«ГЛАВНОЕ — КАК СИСТЕМА ЗАГОНЯЕТ ЧЕЛОВЕКА В ПРЕСТУПЛЕНИЕ»
— Фильм поднимает вопросы бедности, насилия и жилья и заставляет задуматься о том, что это не только личные, но и системные проблемы. Какие вопросы вы хотели, чтобы зритель задал себе через борьбу Назире за ребёнка?
Рагып Тюрк: На самом деле мой основной подход заключался в том, чтобы заставить зрителя задавать вопросы. Когда я создавал эту историю, я и сам задавал себе очень много вопросов. Мне хотелось, чтобы и зритель после фильма продолжал думать о тех же вопросах.
Главная проблема — система. Для меня было важно, как система загоняет человека в угол и как загнанный человек оказывается втянут в преступление.
В начале фильма Назире пытается обмануть учреждение, выстроив определённую схему. Но на самом деле всё, чего она хочет, — вернуть ребёнка. Система не считает возможным отдать ей ребёнка. И тогда она начинает совершать преступления, чтобы снова быть рядом со своим ребёнком.
Я хотел показать, как человека, которого загнали обстоятельства, может затянуть в преступный мир. Именно за этим вопросом я и следил на протяжении всего фильма.
